Description
Предлагаемая вниманию читателей новая книга Ю. Бунчика «Поэт пред Господом в ответе» (название дало одноимённое стихотворение автора) состоит из пяти разделов: Первый, озаглавленный «Памяти ушедших» содержит посвящения как великим поэтам прошлого и настоящего, так и друзьям Юры. Во втором собраны написанные ранее и недавно стихотворения различной тематики, включая еврейскую и лирическую. В третьем впервые публикуются эссе, занимающие в творчестве Юрия Бунчика значительное место, наряду с его поэзией. В четвёртом помещены переводы на английский стихотворений любимых поэтов Юры (М. Цветаевой, Б. Окуджавы, Е. Вознесенского, А. Блока, В. Высоцкого и других). И, наконец, пятый раздел — «Голоса друзей» — посвящён откликам / отзывам на творчество Ю. Бунчика тех, кто его знал или знает лично или слушал его выступления на многочисленных презентациях.
Юрий Бунчик публиковался в многочисленных печатных и электронных сборниках поэзии и прозы. Электронный журнал «Паруса Глории» присудил Юрию приз «Изумрудный Дюк» за высокохудожественные переводы на английский язык поэзии А. Пушкина, И. Сурикова и С. Есенина (2016 г.). Многие стихотворения Юрия Бунчика (на русском и английском) положены на музыку различными композиторами Нью-Йорка и Одессы, стали песнями / романсами, опубликованными в Интернете.
Отдельное место в жизни Юры занимает его переписка с Анастасией Ивановной Цветаевой, которая на склоне лет подробно отвечала на его письма (опубликованы в ранее вышедших сборниках «Я пишу, как душу» и «Одержим заветным чудом»). Анастасия Ивановна подарила Юре несколько своих книг с авторской надписью. Ю. Бунчик поддерживает постоянный контакт со Станиславом Айдиняном, литературным секретарём А.И. Цветаевой, и её внучкой Ольгой Тручачёвой. В 2019-м году в Павлодаре Музей Анастасии Цветаевой издал книгу «Две сестры, две слезы, две дороги», в которую вошли 16 стихотворений Юрия Бунчика, посвящённых Марине и Анастасии Цветаевым. Директор Музея Ольга Григорьева хорошо знает Юру и его творчество. Московский театр им В. Маяковского для своего спектакля «Прошлое ещё впереди» взял эпиграфом строку «Скиталась, мучилась, терпела” из Юриного посвящения Марине Цветаевой.
В 1997-м году в Нью-Йорке Юра встретился с Беллой Ахмадулиной на ее творческом вечере. Давая свой автограф, она обняла Юру и этим объятием его благословила.
Юрий Бунчик — русско-американский поэт, переводчик и эссеист. Родился в Одессе в 1962 г. С 1978 г. живёт в Нью-Йорке. Его перу принадлежат книги «Подсолнухи», «Блудный сын», «Избранное» (Одесса, 1994 – 2004); «Избранная лирика» Марины Цветаевой в переводах на английский (Москва, 2004); «Я пишу как дышу» (на русском и английском языках, Нью-Йорк, 1999 и 2003); «Одержим заветным чудом…» (поэзия, автобиографическая проза, эссе, переписка с Анастасией Цветаевой, Бостон, 2012); «Памяти ушедших поэтов» (New York, 2023).
M•Graphics
…Юрий, что же заставило вас, одессита по рождению, написать и собрать в книгу стихи, посвященные нашим любимым поэта? Наверное, все тот же божественный промысел, наверное, любовь, которую дарит в своих стихах Юрий, — любимым поэтам, миру, читателям. В заглавном стихотворении «Поэт» есть слова: «Необъяснимо, горько, странно, когда поэт уходит рано». Все те, кому посвящена эта книга, ушли до срока. Они могли бы еще долго жить и писать стихи. Скорбный мартиролог, список, который так много говорит нам: Пушкин и Цветаева, Ахматова и Пастернак, Мандельштам и Есенин, Высоцкий и Довлатов, Галич и Бродский и безвременно ушедшая наша талантливая современница, которую многим из нас повезло знать, София Юзефпольская-Цилосани. И для каждого поэта у Юрия нашлись свои, такие нужные и понятные нам всем строки…
— Татьяна Шереметева, писатель, Нью-Йорк
…Он так пишет, что сложно не чувствовать это (если человек, в принципе, чувствовать способен). Для меня всегда будет загадкой, как он сочетает в себе это — непосредственность и наивность ребёнка, мудрость тибетского старца и такую живую, электрическую пронзительность ощущений… даже не знаю, кому вообще свойственную (наверное, только настоящему Поэту в самом высоком смысле этого слова). И да, он точно бывал в иных измерениях. Он вообще не с этой Земли, наверное, потому ему так тяжело среди людей: он чужой на этой планете, но, несмотря на это, он и её смог полюбить всем сердцем — настолько оно огромно…
— К. Криста, поэт, переводчик, канд. филолог. наук
…Трудно представить себе человека, сердце которого не тронули бы такие строки. И только жизненный опыт опровергает это утверждение, подсказывая, что способность чувствовать — избранность, а не норма. Несправедливость судьбы к Юре (как многое он мог бы совершить!) компенсируется притяжением в его жизнь таких тонких, талантливых, любящих людей, друзей. Тем, что у него есть Мама, чьё участие в его жизни полностью изменило вектор его Судьбы, сделала Юру поэтом…
— Наталья Мизури, журналист, книговед, вице-президент Пушкинского общества Америки.
…Иногда мне кажется, что поэзия устала от усложненности и экспериментаторства. Впрочем, несколько десятилетий назад это заметил еще Пастернак, заговорив о желании впасть, «как в ересь, в неслыханную простоту». Но простота дается, может быть, всего трудней и поэту, и читателю: «ведь сложное — понятней им». «Как часто с жизнью мы спорим, Не ведая, кто из нас прав, И, умудренные горем, Уйдем, ничего не сказав», — пишет Юрий Бунчик в стихотворении, посвященном памяти друзей. Сам он понимает обязанность поэта — сказать. Сказать о главном, о непреложности законов бытия, среди которых — открытость, правда, искренность, мужество быть.
В стихах Бунчика — полюса боли и восторга. А середины — нет. В самом деле — никакого «быта». Только бытие — обнаженное, без житейских одежд. Доверчивое, потрясающе искреннее, беззащитное — и взывающее к нам, к нашей отзывчивости, доброте. И понимаешь, что именно помогает человеку не выживать, но — жить: вера…
— Илья Рейдерман, Одесса.
…Даже поэты-романтики ХIХ века Надсон, Апухтин, Веневитинов – а я вижу их прямыми предтечами Бунчика на ниве русской романтической поэзии – даже они время от времени спускались с поэтического Олимпа на грешную землю и вплетали в свой поэтический венок социальные мотивы. Юрий же оставался верен одному-единственному объекту — своей собственной душе. И оказалось, что этот эфемерный объект вполне может выразить весь спектр переживаний его владельца, главное из которых – Любовь, Одиночество, Тоска…
— Белла Эзерская, литератор, журналист, Нью-Йорк
…Еврейский мальчик, ставший русским поэтом, сумел за рубежом сохранить, а в чём-то даже воссоздать чистоту и уникальность русского языка. Пройдя сложную, порой жестокую школу жизни, не обидевшись и не обозлившись, он говорит: «Мне для счастья надо так мало» и обращается ко всем нам: “«люди, живите друг друга щадя!»
— Евгения Лукьянова, журналист, Одесса
…У него свой замкнутый мир. Мы не знаем его, никто не знает этот мир. И вот в этом мире пробудился поэтический дар. Этот поэтический дар помог ему сохранить русский язык, хотя он много лет живёт в чужом языковом пространстве. Он пишет стихи, откликается на человеческую боль, на человеческую трагедию. Его стихи изданы в разных странах, напечатаны в Одессе и Киеве, в Нью-Йорке и Торонто, в Мельбурне. Его книги находятся в Цветаевских музеях. Он талантлив, добр, доверчив и беспомощен, как ребёнок. В его стихах любовь и мечта о счастье, которого он лишён. В его стихах мольба о спасении от страшного одиночества, на которое он обречён. И он знает это…
— Любовь Маяляренко, преподаватель русского языка и литературы, Петрозаводск