Description
Данная книга — свидетельство очевидца, трижды посетившего Украину после 2014 года, причем по обе стороны фронта. При этом в этой книге не так уж много информации о боях. Эта книга о другом. Автор пытается показать мирную или почти мирную жизнь людей во время войны, как эта страшная катастрофа изменила психологию людей, их отношение к России и русской культуре, какой будет Украина в недалеком будущем.
Игорь Ротарь не только подробно описывает жизнь во время войны в самых разных районах Украины: от Закарпатья до Донбасса, включая сепаратистские анклавы, но и анализирует социальные, национальные и культурные проблемы: языковую политику, разные школы историографии, политизированность Украинской Православной Церкви, еврейский вопрос и волынскую резню.
Опираясь на свой уникальный опыт, он проводит параллели между войной в Украине и другими конфликтами, развязанными Кремлем. Так бешенный энтузиазм «борющихся с фашизмом» жителей «ДНР–ЛНР» очень напоминает события в Приднестровье в начале 90-х прошлого столетия. Только в «ДНР» и «ЛНР» фашистами были «бандеровцы», а в Молдавии — прорумынские националисты.
Беспорядочные бомбежки украинских городов после 24 февраля, когда российские войска попросту не обращали внимание на гибель мирных людей, вызывают ассоциации с войной в Чечне, где Кремль также совершенно не волновали потери среди гражданского населения. Уничтоженный почти до основания Мариуполь очень напоминает Грозный в 1995 году.
«Ген империализма» характерен отнюдь не только для нынешней России. Попытки сохранения империи предпринимались и при Горбачеве, и при Ельцине, Путин же просто довел эту политику до логического конца, что и обернулось катастрофой мирового масштаба. Поэтому автор включил в эту книгу главы о войне в Приднестровье и Чечне как предтечу нынешней катастрофы.
Игорь Ротарь — российский журналист-аналитик, военный репортер, колумнист; в журналистике с начала 90-х. Работал в легендарных в то время «Независимой Газете» и «Известиях». Его специализация — этнические и религиозные конфликты. В качестве военного корреспондента он объездил множество «горячих точек» и не раз проходил по грани между жизнью и смертью. В качестве корреспондента Игорь побывал на войнах в Чечне, Таджикистане, Грузии, Приднестровье, Косово, Боснии и Герцеговине, Хорватии, Афганистане, Руанде. Игорь Ротарь делал репортажи во время штурма Грозного и Сухуми, обеих революций в Киргизии, во время андижанского восстания.
M•Graphics
…Этот отзыв скорее не о книге Игоря Ротаря, а об отзыве о ней Галины Ицкович. Я предполагаю, что читатель его видел.
Аналогия с Роменом Ролланом кажется мне неудачной. Р. Ролан позиционировал себя как пацифист и, пребывая «над схваткой», так или иначе, вел себя как судья. И. Ротарь не только не представляет себя пацифистом, но вообще избегает говорить о собственных оценках. Это и есть его позиция. А если и прибегать к клише «над схваткой», то только в том смысле, что сверху лучше видно, полнее.
Что касается аналогий, то мне кажется, что лучше здесь подходит другая знаменитость — Уолтер Кронкайт, знаменитый американский журналист, который настаивал, что профессионализм журналиста состоит, в частности, в том, чтобы не быть судьей и не высказывать свое мнение, оставляя читателю судить обо всём самому. (Правда, один раз Кронкайт все-таки нарушил свой принцип – когда писал о Вьетнамской войне. И наш автор тоже по войне свою позицию высказал.)
Отзыв Галины Ицкович наводит меня на мысли о партийной журналистике. Я не вкладываю здесь никакую негативную коннотацию. Это можно рассматривать как отдельный жанр, и если партия относительно прилична, а цель достойная, то что ж? Таких текстов много, они могут служить и хорошему делу, и быть хорошо написаны. Слово пропаганда само по себе тоже не несет негативную коннотацию, но это не журналистика. Здесь отличие в подходе. В партийной журналистике сперва определяется основополагающий тезис. Скажем, идущая война ужасна (и это абсолютно верно). Затем подбираются примеры (степень яркости зависит от таланта), и получается текст. Возможно просто замечательный, хотя при большом количестве таковых текстов, риторика девальвируется. Да и всестороннего понимания, что происходит, нет.
Книга И. Ротаря из другой оперы. Это свидетельство очевидца, написанное профессионалом, к тому же хорошо известным. Человек пишет только о том, что видел и знает. Он предлагает это читателю, оставляя ему судить, что похоже на правду, что нет. Насколько могу судить, книг о современной Украине этого (необходимого и важного) жанра или немного, или попросту нет. При таком подходе какое-то «смещение» (bias*) почти неизбежно: охватывается не вся популяция. Вопрос лишь в репрезентативности выборки. Г. Ицкович считает, что речь идет о русскоязычных гражданах Украины и этого мало. И. Ротарь возражает, и по-моему, убедительно. В частности, он пишет, что по утверждению службы Gallup, в 2022 году в Украине русский язык считали родным 83% граждан. Добавлю, что автор нередко пишет о разговорах и с людьми, предпочитающими украинский, но вменяемыми в этом вопросе.
Но это, на мой взгляд, не важно. Просто в разговоре о репрезентативности проявляется ещё одно свойство партийной журналистики: судят не только за то, что сделано, но и за то, что не сделано. Не следовал (неписанной) методичке, не произнес нужных слов или мало произнес, и вообще, не наш какой-то. Вот, спрашивал только по-русски. Нехорошо, bias. Пусть даже так, и описана русскоязычная страта. Я думаю, что это не верно, и выборка существенно более репрезентативна, но пусть. Ну и что? То, что сделано, не ценно? Не заслуживает добрых слов? Автор и не утверждает, что он всеохватен. Позже, кто-то другой напишет и про «неохваченных».
Написана открытая честная пока уникальная книга, с большим охватом и по времени, и по месту. Профессионально, живо. Ценою немалого риска. Книга интересна и полезна без всякого сомнения, хотя бы по обилию новой информации и, главное, деталей.
Я думаю, что обсуждаемый отзыв — еще одно из многочисленных свидетельств состояния российского эмигрантского сообщества. Особенно той ее части, что так или иначе связана с (пусть и пассивной) политической деятельностью. Насторожённость, ревность, отсутствие открытости и априорной доброжелательности. Arrogance. Касательно последнего, не могу не отметить концовку отзыва, где употребляется заезженный термин «диванные теоретики». Это Ротарь-то диванный теоретик? Человек прошедший почти все горячие точки последнего времени, многажды переходивший линии фронта, и т. д. и т. п., часто рисковавший жизнью ради ценного материала. В том числе, и в Украине.
___________
* Г. Ицкович употребляет термин «selection bias», но так говорят, когда bias осознанный. Здесь это не тот случай, и подходящий термин – «undercoverage bias».
— Николай Комков, Калифорния, США