Эпилог

«Я ― типичная Дева: у меня все упорядочено, каждая вещь в кабинете знает свое место, и я терпеть не могу, когда выбрасывают какой-то предмет, который мог бы еще послужить людям. Короче, я из тех, кто готов заплатить таксисту тридцать шекелей, чтобы отвезти в пункт приема стеклотары сто бутылок с залоговой ценой в тридцать агорот каждая, лишь бы не выбрасывать их в мусор.

Так что ничего удивительного в том, что к уходу в лучшие миры (куда я вовсе не тороплюсь попасть) я готовлюсь заранее и в рамках этой подготовки решил навести порядок в своем архиве, в обеих его частях: бумажной и электронной. Каждому израильскому русскоязычному литератору необходимо отдавать себе отчет в том, что если он сам не позаботится о сохранении своих рукописей, переписки, документов, имеющих отношение к писанине, которой он занимался всю жизнь, это за него никто не сделает: дети, если и помнят еще худо-бедно язык своих родителей или одного из них, наши произведения, как правило, не читают, внуки вообще знают только иврит и английский, а учеников у нас нет, поскольку самым молодым из нас — шестьдесят, да и таких можно по пальцам пересчитать.

Мне повезло: один из самых близких мне людей, Миша Гончарок, юноша по сравнению со мной, ибо моложе меня на семнадцать лет, историк и великолепный прозаик, работает в архиве Всемирной сионистской организации и предложил мне включить мой бумажный архив в его состав. Миша тоже Дева по гороскопу и, как и я, типичный ее представитель. Так что приехал он однажды ко мне с пустыми папками, заполнил их заранее рассортированными мною рукописями, газетными вырезками и документами и, вернувшись на работу, аккуратно все это закаталогизировал. То, что сегодня все эти материалы никому не нужны, еще не означает, что так будет всегда: я надеюсь, что опубликованные и неопубликованные результаты нашего писательского труда рано или поздно будут востребованы читателями и исследователями. В России так произошло, к примеру, с творческим наследием навсегда, казалось бы, забытого поэта Леонида Губанова: сорокалетний астраханский филолог и поэт Андрей Журбин написал о нем монографию «Отраженья зеркальных осколков (заметки о жизнетворчестве Леонида Губанова)», удостоившись за эту работу кандидатской степени. Вместе с моими материалами Миша обеспечил долгую сохранность неопубликованным роману и повести моего брата Вити, которые после его смерти были присланы мне из Москвы и много лет пылились у меня на полке, ибо тема их ― Вторая мировая война ― наших издателей заинтересовать не могла.

Но у меня оставался и электронный архив, который я тоже аккуратно структурировал и подготовил для передачи Мише, каковая и состоялась 24 августа двадцать первого года, в день моего рождения по нееврейскому календарю, сопровождаемая моими подробными объяснениями и, как обычно, возлияниями. На принесенную мне Мишей в подарок флешку я записал собранные материалы, подготовив для него их перечень на отдельном листе…»

— Борис Камянов