Description
Когда-то путешествие требовало времени. Сейчас можно за несколько дней эффективно обследовать огромную страну, прогуглив пересадки, запланировав перелёты, оплатив внимание частных гидов и гостеприимство хозяев в Airbnb. Быстрорастворимое счастье, лёгкие экономичные решения, побег от домашних реалий в искусственно созданный «больший мир» — это маркеры века сверхзвуковых перелётов и эмоциональной компартментализации (например, мы в состоянии любить отличающихся от нас людей и сочувствовать им — вот только если они не находятся на нашей территории). Но, увы, какие бы то ни было связи, налаженные путешественниками прошлого, не помогут нашим «быстрым набегам» стать значимыми попытками культурного взаимопроникновения. Уж таковы наши обстоятельства, уж таковы условия постиндустриальных социальных игр. И всё же.
В течение двадцати с лишним лет я ездила в Южную Америку. Я ездила туда в разгар влюблённостей и с вдребезги разбитым сердцем, в промежутках между семейными горестями и на излёте пандемии. Маршруты последних трёх лет были запятнаны войной — войнами. Мои радости и невзгоды, отставляемые в сторону на время поездки, тянулись за мной как шлейф и становились частью пейзажа (не заразилась ли я верой в местных духов? не набрались ли духи каких-нибудь моих черт?). За это время мы с Континентом начали прорастать друг в друга, и меня стали признавать не совсем туристкой, а неуловимо «своей». Может потому, что я просто полюбила — не только ландшафты или кухню, но их самих?
Южноамериканцы любят напоминать гостям, что Южная Америка — это именно, что континент, а не придаток, и не только «латинский» — то, что существовало здесь до Колумба, как минимум самодостаточно. Они не переносят, когда «Америкой» называют США: Северная Америка и так всепроникающа, а европейцы… европейцы знают и ездят, но отнюдь не искать следы предков-колонизаторов, а потому, что горы и океан, флора, фауна и люди прекрасны.
К счастью, коммерциализация Мачу-Пикчу и Галапагосских островов пока ещё регулируется. Буэнос-Айрес, город-легенда, тоже пока держится, не теряя лица под напором орды туристов, в отличие от Барселоны или Венеции… Узость туристических аппетитов пока спасает Континент от культурной апроприации. Входя с уважением, можно многое узнать. Именно в Южной Америке встречаются интересные попутчики, поскольку типичный турист не готов на эксперименты касательно уровня обслуживания. То, что Континент обостряет чувства и делает познание мира привлекательным, — это непреложно, непременно…
Галина Ицкович родилась и выросла в Одессе (Украина), с 1991 года живёт и работает в Нью-Йорке (США). По профессии психотерапевт. Клинический консультант института IDCL, преподаватель, автор множества профессиональных статей; она специализируется на проблемах психологической травмы, семьи и детей. С 2022 года активно работает с жертвами войн и репрессий, являясь координатором нескольких проектов по работе с беженцами.
M•Graphics
…Возможно, что в будущем, когда читатели и путешественники станут повнимательнее к прекрасному и значительному, эта книга будет отнесена к некоему новому жанру. Калейдоскоп-коллаж из пространств и времен, фрагментов истории, судеб стран и людей. Жизнь живой и не совсем живой природы. Личный опыт постижения единства всего сущего. Автор умеет убедить в том, что выставленная старой женщиной на продажу глиняная мисочка с живыми ягодами — образ, заслуживающий бессмертия. Таких образов у Галины Ицкович огромный ворох. Была бы красота в глазах у смотрящего. (Ну, или же имеющий уши да услышит.)
Как хорошо не выпускать руку автора из своей и ощущать все возможные виды то стремительного, то осторожного движения – по непредсказуемой воде, по дрожащей или шевелящейся под ногами суше, по вертикали и горизонтали, да и по воздуху тоже. Можно говорить об энергии и отваге автора, о ее жадной любознательности и эмпатии ко всему живому, да только это слишком очевидные замечания. «Мой любимый треугольник» — это самозабвенная и щедрая дележка впечатлениями, это дневник, пестрящий огнями, цветами, ароматами и диковинными мистическими образами.
Во время чтения книги мне то и дело казалось и слышалось: вот, смотри, смотри! Видишь, слышишь, представляешь себе? Держа одной рукой меня за руку, Галина другой рукой указывала мне то на действующие и притихшие вулканы, то на стремительно меняющую облик поверхность океана, то на свернувшегося на ветке зеленого удава. Мы танцевали танго, прятались от террористов, забирались на крутые горные склоны, пользуясь сомнительным дребезжащим транспортом, плыли по океану в резиновой шлюпке, познавали реалии кубинского социализма. Осязание и обоняние, ассоциативные озарения и мистические дознания играли едва ли не меньшую роль, чем зрение и слух.
Если бы Галина не посетила колдовской рынок в Картахене, то я бы не узнала, что смертный страх живого существа обладает специфическим запахом. Среди живых, полуживых и уже мертвых товаров был и такой: огромные муравьи, чьи толстые задницы с треском поджаривались на сковородке. Ближе к концу книги писательница делает немаловажное замечание: мол, если читатель поймет, что ему в Южную Америку ехать не надо, то наполовину автор свою задачу осуществила. А если найдутся и те, кто придет к противоположному выводу, то есть твердо решит посетить этот континент, то поставленная задача решена полностью.
Про экзотику Вальпараисо и Картахены можно почитать и посмотреть кто где захочет. Просто в отличие от любых других источников, Галина Ицкович предлагает все эти далекие и нескончаемые чудеса как свой личный горячо прочувствованный опыт, и путешествие за руку с ней оставляет читателя с самой, если поверить Экзюпери, главной роскошью — человеческим общением.
— Надежда Рафальсон, Нью-Йорк, США (рецензия взята с сайта портала «Чайка»)
…Маленькая глазастая одесситка, сидя у моря, вглядывается в горизонт, ни сном, ни духом не ведая, что там. А там — её будущее, профессия психотерапевта, переезд в Штаты, литературные завоевания в журналистике и поэзии, а в последние годы душевное и материальное волонтёрство во благо её родной Украины и… неохватный континент Латинской Америки, изучение «за свой счёт и своё время» её целостного многообразия. Желание обрести её взгляд изнутри на мир. Не только ведь Колумб открыл Америку, но и Америка – мир за двумя океанами.
Об этом книга, ревностно проглоченная мной, профессиональным латино-американистом, – зачем Галине Ицкович столько всего этого? Перу древней империи инков; афро-кубинская Куба; выкованное океаном и Кордильерами Чили; окутанный колониальным прошлым Эквадор; Колумбия, в чей многоцветный венец вплетены горькие листья коки; Аргентина дерзкого танго; Мексика, подпирающая пирамидами небо. Столько пейзажей, лиц, наречий, убеждений, улыбок. Откуда у Гали латинская грусть? «Этот континент – моё детское, мечтающее я», – отвечает она, когдатошная маленькая, дотошная, глазастая одесситка.
— Павел Грушко, поэт, драматург, переводчик, эссеист
…Написанное Галиной Ицкович — не травелог в общепринятом смысле, а нечто иное. В книге, разумеется, присутствуют описания экзотических мест Южной Америки (как же без них?!), но одновременно текст подкупает тонким, своеобразным психологическим подтекстом. Это — главное достоинство книги и её отличие от подобных изданий. За 20 с лишним лет поездок по таким маршрутам автор сжилась с увиденным, почувствовала местных жителей со всеми их заморочками и странными для нас традициями поведения, стала «неуловимо своей», как она замечает. Следует важное признание: «Моя профессия позволяет пуститься в путь как в психотерапевтический сеанс с новым пациентом…» И это делает книгу выходящей из разряда травелогов и по праву занимающей первый ряд литературы высокой пробы…
— Давид Гай, писатель, журналист
…У каждого своя Латинская Америка. У кого-то — только танго, у иных — Маркес или Кортасар. Галине Ицкович повезло больше. «Мой любимый треугольник» — не столько про охоту к перемене мест или заполнение контурной карты, сколько про геометрию духа: Континент, Путешествие и «мечтающее я» равноугольны. Перуанские горы и патагонские ледники, кубинские ночи и улочки Эквадора, нежные викуньи и знаменитые геоглифы становятся лишь привлекательной иллюстрацией к странствиям души. Возможно, и потому, что «самый бесценный дар дороги — это возможность подружиться с неопределённостью»…
— Евгения «Джен» Баранова, поэт, переводчик, главный редактор литературного журнала «Формаслов»